Объектив фотоаппарата и глаз: найди 5 отличий ч.2. О-О12102024О-О

Наша память (это в-четвертых) — вообще специфичная штука, особенно, в том, что касается нашего восприятия, в которое она постоянно вмешивается. И дело здесь не в том, что наш мозг, по мере развития, прокачивает свои настройки. Помимо того, что только благодаря ей мы воспринимаем объёмную картинку, а также того, что она совмещает периферическое и активное зрение, формируя у нас понимание главного и второстепенного в кадре, с ней также связан ряд некорректных по восприятию впечатлений. Дело в том, что мы эмоционально связаны с той картинкой, которую видим, и на нашу память эти эмоции тоже действуют. В зависимости от того, сколько дофаминов у нас в конкретный момент находится в крови (а это может быть связано не только с приёмом алкоголя или веществ, но и просто с острыми впечатлениями, вроде экстремального спорта или влюблённости), картинка нам может запомниться более красочной, яркой, другого оттенка или вообще не очень связанной с реальностью, когда мы, как раз под воздействием чего-то видим то, чего в изображение быть не могло.

Однако, даже тогда, когда на нашу голову, казалось бы, ничего не воздействует, она тоже воспроизводит, время от времени, интересные глюки, заставляя нас сомневаться в здравомыслии, видеть то, чего явно нет. Дело в том, что мощность нашего мозга тоже не абсолютна — ему приходится получать и выдавать из памяти довольно серьезные объемы данных, и на все из них у него мощности не хватает, в частности, именно поэтому наше периферическое зрение и выдаёт такую размытую картинку: детализацию выше мозг просто «не тянет». И это еще «нормальная» ситуация со среднестатистическим человеком, у которого зрение — «единица»… все хуже, когда есть отклонения по зрению и возрасту. Ситуация ухудшается, когда человек ещё не пришёл в рабочую форму или, наоборот, уже устал после тяжелого дня. Именно по этой причине вы не можете часто найти какой-то очень нужный предмет, вроде мобильного телефона, который лежит у вас прямо «под носом», я регулярно спускался по утрам в метро, видя совершенно обычную лестницу подземного перехода и бездомную собаку на одном и том же месте каждое утро, и вот, в какой-то момент, уже спустя секунду после того как я её увидел, обнаружил, что она прямо у меня на глазах с этого места исчезла. Причиной было как раз то, что мой еще не проснувшийся мозг в этот момент решил пересканировать ту картинку, которая была сохранена в кэше моего мозга и привычно показывалась моему спящему сознанию.

Подобные «искажения» возможно передать на фото только частично — если ты во время медового месяца в Анапе видел идеальный песчаный пляж и сочные закаты во время романтических прогулок по краснодарскому променаду, это легко добавить во время обработки картинки, хотя тебя могут упрекать в том, что и небо было серым, и пляж грязным, и «закат не тот». Главное — твое впечатление, ведь для тебя небо и было таким, а фотография — занятие вообще крайне субъективное, поэтому единственный, кому можно верить, это как раз тот человек, который тебя и обманывает: фотограф. Да и попытки передать что-то летучее, неосязаемое тоже фотографами предпринимаются — сюда можно отнести фото, снятые трясущимися руками на длинной выдержке, двойную экспозицию или некоторые фото на монокль.

Цвет и оттенок непостоянны

И в-пятых, никакого «правильного цвета» нет — это касается и наших глаз, и объектива. Нет, конечно, исключением здесь является предметная фотография, потому что там сделаешь свой цвет, и у твоего заказчика увеличатся возвраты, а ты потеряешь постоянного клиента. Однако, это прикладная фотография, и рассмотрение в ней художественных аспектов — вообще последнее дело. Но тут, в первую очередь, надо рассмотреть объективы, вроде старых советских индустаров и юпитеров, которые и синят, и зеленят, и даже желтят…

Казалось бы, сегодня, когда мы умеем балансом белого управлять уже постфактум и на сделанной фотографии выставлять нужное нам значение в кельвинах, необходимость в красных, жёлтых и иных светофильтрах уже отпала, точно так же мы предполагаем подходить и к оптическим недостаткам объективов.

Однако, всё не так. Тот же объектив, который имеет свои недостатки, не проявляет их линейно, что делает невозможным полноценную цветокоррекцию результирующего изображения в идеальный вид. Та самая зелень, которая характеризует советский индустар, в основном, проявляется в тенях, а соответственно, чтобы просто подобрать корректирующую кривую или подергать соответствующие ползунки, нужна какая-то определенная математическая формула, которая сможет изолировать это несовершенство. Однако, миллионы производимых сегодня объективов делают это куда проще, поскольку позволяют захватывать картинку вообще без искажений, а уже впоследствии, если приспичит, делать ретро стилизацию по вкусу.

И тот самый пресловутый баланс белого, который уже оскомину набил большинство фотографов, довольно спорен: наш глаз адаптивен, причём, опять же, не сам по себе, а за счёт нашего мозга, который с чего-то привык считать, что асфальт чёрный, снег белый, как белый и лист бумаги, а бетон серый, лицо имеет совершенно отличительные оттенки (скинтон), и всё это у него хранится глубоко в памяти, чтобы потом сопоставлять это с увиденным в постоянном режиме и на результате этого сопоставления выдавать в сознание именно ту картинку, которую мозг хочет увидеть. А между тем, если мы возьмём асфальт на восходе, в полдень и на закате, в лесу или под ярким синим небом, рядом с жёлтым домом или на фоне проезжающей машины полиции, оттенки этого асфальта — даже если у него будет один и тот же сорт и срок использования — будут совершенно разными. Более того, если вы присмотритесь, вы тоже будете видеть разные тона асфальта в разных условиях, и видеограф, привычно отбивающий по нему баланс белого, также видит эту разницу в разных съемочных условиях.

И если фотокамера только пытается адаптировать этот цвет под своё восприятие, чтобы человеку не казалось, что асфальт то зелёный, то сиреневый, то наш мозг умудряется балансировать его цвет настолько тонко, чтобы и антураж сохранить (цвета заката для человека эмоционально крайне важны), и цвет асфальта оставить чёрным.

Если у вас в разных комнатах в люстрах установлены лампочки разного цвета — а флуоресцентные лампы могут быть и красноватого, и зеленоватого оттенков — то постарайтесь хотя бы не подбирать под эти оттенки обои. У меня как раз до какого-то времени так и было, и, долго находясь в одной комнате, а потом переходя в другую, я обнаруживал, что цветовой контраст первое время был слишком заметным, и одна комната для меня явно зеленила, а другая явно краснила после другой. При этом, если ты даже после перехода в другую комнату посидишь с полминуты в ней, все цвета для тебя уже приходят в норму — так адаптируется наш глаз. Не стоит напоминать, что свет в фотографии — это всё, и, отражаясь от поверхностей, в том числе, цветных, он «высасывает» из них оттенки, чтобы отбросить их на снимаемые объекты. Это часто не учитывают школьные фотографы, снимающие классы в коридорах, как правило, покрашенных фирменной зелёной краской, в результате чего лица у моделей получаются нормальными, а ноги всенепременно зеленят. А зелёный цвет, как вы знаете, это основа детализации и контраста, поэтому любые микроссадины на ногах прелестных девушек семнадцатилетнего возраста видны, как через увеличительное стекло.

И вот, исходя из этого постулата адаптации, мы заставляем нашу камеру корректировать баланс белого, в зависимости от света. На закате занудный фотограф достаёт серую карту, делает по ней тестовый снимок и потом с этим балансом белого снимает закат на море, который становится блеклым и тусклым, из него уходит вся краснота и желтизна, которую ты сам видишь прямо в кадре. Так какую позицию фотограф должен занять? Снимать с априори неверным балансом белого? Корректировать баланс белого при проявке под свой вкус и потом спорить с людьми, что закат таким не был? Или всё же выправить баланс белого по серой карте и тыкать людям, говоря, что закат вот таким и был?

То же самое касается и цвета лица. На деле, даже у обычного белого человека в сегментах кожи на носу, в верхних частях щек и лба очень много кровеносных сосудов подходят ближе к поверхности, относительно остальной части лица. Фотоаппарат это всё прекрасно видит и передает картинку, как есть, с излишней краснотой в этих зонах. Более того, есть люди, которые от волнения перед чёрной камерой начинают повышенно краснеть, а следственно, эти явления у них ещё дополнительно утрируются. И если бы так было со всеми, всё бы ничего — всех снимали бы одинаково… но проблема как раз в том, что даже среди европейцев мы такой ситуации массово не наблюдаем, более того, если мы их ещё и на фото не снимаем часто, то невооружённым глазом мы этого даже заметить не сможем, потому что наш мозг эти самые красные тона отфильтровывает из изображения, делая то, что в редактировании называется локальной цветокоррекцией. Картинки фотографы обрабатывают с помощью масок, так чтобы вытянуть красные тона из лица, но при этом оставить их, например, на губах и одежде.

Пресловутый скинтон стал серьезной задачей для фото производителей, но даже у лучших из них (я говорю о Canon), ситуация тоже нестабильна, и если вы возьмете кроп-камеры и сравните их с полнокадровыми, вы обнаружите, что чувствительность в диапазоне, отвечающем за скинтон, оранжево-красном, на полнокадровых матрицах в десятки раз шире, а значит, точнее, чем в кропах. Другими словами, компания ставит принципиально разные типы матриц даже на камерах одного уровня развития или же соответствующим образом адаптирует процессоры для них, чтобы, соответственно, побудить фотографов покупать полнокадровые камеры вместо кропов. Если думаете, что это хитрость Canon, вы ошибаетесь, не точно также, но подобным образом многие производители разводят свои дешёвые и дорогие линейки, чтобы обеспечивать сбыт более дорогим — ведь если ты можешь что-то сделать дешевле, зачем покупать дороже?